История римских императоров от Августа до Константина. Том 5 От Веспасиана до Нервы (69–98 гг. н.э.) - Жан-Батист Кревье
Это были последователи Иуды Галилеянина, фанатично преданные идее свободы и убежденные в том, что не могут признать никакого господина на земле, не нарушив при этом уважения к Богу, единственному суверенному владыке людей. Они первыми посеяли семена восстания, начиная с перечисления, сделанного Квиринием при Августе, после смерти Архелая, и последними упорствовали в нем, поставив во главе Елеазара, внука автора их секты. В начале войны они захватили замок Масада, когда Флор еще находился в Иудее: оттуда, как из центра, они распространились по окрестностям, занимаясь самым отвратительным разбоем. От них произошли убийцы, совершившие столько убийств и считавшиеся бы самыми злыми из смертных, если бы фанатики не превзошли их. Мы видели, как они привязались к своей крепости, из которой Симон, сын Гиораса, тщетно пытался увести их в Иерусалим; они оставались в ней до 72 года [22], когда Флавий Сильва, преемник Басса, умершего после взятия Махеронта, пришел со всеми римскими войсками, оставшимися в Иудее, и расположился лагерем перед Масадой.
Положение этого места было очень похоже на положение Махеронта: это была очень высокая скала, окруженная со всех сторон глубокими долинами: На вершину можно было попасть только по двум дорогам: одна шла на восток и из-за извилистых очертаний, которые она складывала вокруг себя, называлась Змеиной; она была очень узкой, и тем, кто по ней шел, приходилось очень беречь ноги, потому что справа и слева ее окаймляли страшные обрывы, где, если поскользнуться, можно было неминуемо погибнуть. Другая тропа с западной стороны была более пологой и легкой, но в том месте, где она наиболее сужалась, всю ширину занимала башня, закрывавшая ее, так что добраться до вершины можно было только по желанию тех, кто охранял башню, или пробившись наверх силой. На вершине, образовывавшей ровную площадку в семь вёрст в окружности, стояла крепость, построенная первосвященником Ионатасом, но расширенная и усовершенствованная Иродом. Стена, сложенная из лучшего камня, была высотой двенадцать локтей и шириной восемь локтей, ее окружали тридцать семь башен, каждая высотой в пятьдесят локтей. Дома были построены по всему периметру стены, так что вся территория посередине, которая была отличного качества и плодороднее любой равнины, могла быть возделана и освоена; это был большой ресурс во время осады. Ирод также позаботился о том, чтобы снабдить это место зерном, вином, маслом и овощами всех видов; и, как ни странно, этих запасов хватило почти на сто лет. Елеазар и его последователи пользовались ими, и когда римляне захватили город, то, что осталось, было еще свежим и неизменным. Иосиф приводит в качестве причины этого удивительного эффекта чистоту воздуха, который на такой большой высоте не смешивался ни с сыростью, ни с земными испарениями; но я полагаю, что искусство и определенные меры предосторожности должны были помочь природе. Ирод не забыл и о военном снаряжении: он разместил в Масаде достаточное количество оружия, чтобы вооружить десять тысяч человек, а также большое количество железа, латуни и свинца, чтобы изготовить новое оружие, если таковое понадобится. На таком высоком месте не хватало воды: чтобы избежать этого неудобства, Ирод вырыл большое количество резервуаров для хранения дождевой воды. В этой крепости, подготовленной и оборудованной таким образом, он построил себе большой и красивый дворец, укрепленный как военное место: это было убежище, которое он намеревался обеспечить себе на случай позора, если иудеи восстанут в пользу князей из рода Асмонеев, которых он свергнул, или если ненависть Клеопатры, с которой он давно враждовал, вооружит против него Антония и римлян.
Флавий Силва, предприняв штурм этой крепости [Масады], начал с того, что окружил скалу стеной, снабженной грозными и надежными караульными постами, чтобы осажденным невозможно было бежать. Затем он разбил лагерь как можно ближе к скале; а поскольку провизию и воду приходилось доставлять издалека, эту повинность он возложил на побежденных иудеев. Предстояло найти место, откуда можно было бы обстреливать стену. Захватив без особого труда башню, преграждавшую западный путь, Флавий обнаружил возвышенность из камня, обладавшую шириной и значительным выступом, но все еще на триста локтей ниже стены Масады. Его не испугал огромный объем работ, необходимый для достижения такой высоты. На плато скалы он возвел насыпь высотой в двести локтей, а поверх нее – каменный массив высотой и шириной в пятьдесят локтей. На этом массиве установили деревянную башню, полностью обитую железными пластинами, высотой в шестьдесят локтей, что на десять локтей превышало высоту стены. Оттуда римляне, используя различные метательные орудия, обрушили такой град стрел и камней, что вскоре очистили стену от защитников, так что никто из осажденных не смел показываться. Одновременно таран бил по стене, и, хотя с трудом, ему удалось пробить брешь. Однако Элеазар позаботился о возведении внутри новой стены, которая остановила осаждающих.
Эта стена была построена с умом и хитростью. Ее сложили не из камня, который, сопротивляясь ударам тарана, позволял бы машине наносить полномасштабные удары. Иудеи использовали только дерево и землю: так что удар тарана смягчался податливым материалом, и если он расшатывал каркас, то земля, осыпаясь, уплотнялась, делая конструкцию прочнее. Флавий, видя бесполезность тарана, приказал поджечь стену: солдаты забросали ее горящими факелами. Огонь вспыхнул, но северный ветер погнал пламя в сторону римских осадных машин, грозя их уничтожить. Внезапно – что и осаждающие, и осажденные сочли прямым вмешательством Бога – ветер переменился, и стена сгорела дотла. Римляне вернулись в лагерь в радости, решив штурмовать крепость на рассвете. Ночью они бдительно охраняли периметр, чтобы никто не смог бежать.
Элеазар не помышлял ни о бегстве, ни о позволении бежать другим. Уже давно решив умереть, он планировал массовое самоубийство всех, кто находился в Масаде. Собрав храбрейших, он убеждал их: «Пришло время доказать делом нашу клятву – скорее погибнуть, чем признать власть кого-либо, кроме Бога. До сих пор мы отвергали даже безопасное рабство. Каков же позор – принять теперь рабство вместе с пытками от римлян, если мы живыми попадем в их руки? Воспользуемся милостью Бога, давшего нам власть над собственной судьбой. Его гнев против нашего народа явлен в бедствиях последних лет. Мы не вправе роптать, ибо виновны, но Он оставил нам выход – избежать плена. Пусть достойная смерть от рук друзей спасет наших жен от надругательств, а детей – от рабства. Умрем свободными, оказав друг другу эту честь. Но сперва уничтожим всё, что могло бы стать добычей врагов. Оставим только провизию – свидетельство, что нас погубила не нужда, а доблесть».
Речь не сразу возымела эффект. Некоторые, охваченные ужасом смерти и жалостью к детям и женам, колебались. Элеазар, укоряя их в слабости, сумел заразить их своей фанатичной решимостью. Все согласились. Сначала они зарезали жен и детей, считая это последним проявлением любви. Тела сложили во дворце Ирода, туда же свезли все ценности. Затем десять человек, избранных жребием, убили остальных. Добровольцы легли рядом с мертвыми, подставив горло для удара. Последний из десяти поджег дворец и покончил с собой. Всего погибло 960 человек, включая женщин и детей. Лишь две старухи и пятеро детей спаслись, спрятавшись в подземелье во время резни.
На рассвете римляне, готовясь к штурму, были ошеломлены тишиной и дымом. Криком они попытались вызвать противников, но вышли лишь те две женщины. Они рассказали о трагедии. Римляне потушили огонь и, войдя во дворец, увидели груды полуобгоревших тел. Ужас смешивался с восхищением перед мужеством людей, предпочтивших смерть плену. Флавий, оставив гарнизон в крепости, отступил в Кесарию.
Взятие Масады стало последним подвигом римлян в войне против иудеев. Это событие произошло 16 числа месяца Ксантика в 72 году от Рождества Христова, и, таким образом, вся
